Наверное, мне на роду написано, пройти путь от крайне материалистического понимания окружающего меня пространства, до, если можно так выразиться, идеалистического. Почему, «если можно так выразиться»? Дело в том, что в народе до сих пор господствует понимание: «если ты не с нами, то против нас». То есть, ты или материалист, или идеалист.
Научная мысль зависла на материалистическом аспекте мира. Настолько вляпалась в своё убеждение о материальности окружающего нас пространства и о материальности нас самих, что до сих пор не может разобраться с тем, что такое сознание у человека. Религиозная и мистическая мысль, в свою очередь, упивается идеальными мирами настолько, что материя — это, чуть ли не помеха духу.
А что, если я сам по себе, не с вами и не против вас. Как говорил кот Матроскин, в мультике про Простоквашино: «Я — свой собственный». Для меня существует материальный мир, но и сознание для меня существует так же. Существует не только сознание, но и всё, что с ним сопряжено. Ум, например, нрав, воля, или Жива — пара…
Чтобы так думать и писать, как это сейчас делаю я, пришлось прокарабкаться наощупь от тверди, через промежуточные (между твердью и не твердью) пространства и добраться до понимания, что «есть много в этом мире, Горацио, такого, что и не снилось вашим мудрецам», как сказал классик. Ну, а теперь вперёд, к конкретике.
В конце третьего года занятий медициной, моя знакомая из города Пермь, что на Урале, написала письмо, в котором говорилось, что она обучилась в Киеве способу помощи с названием микроволновая резонансная терапия. И что своими глазами видела, как язва двенадцатиперстной кишки зажила в течении пяти дней лечения микроволнами. При этом пациент не принимал совершенно никаких лекарств.
Естественно, написала и о том, что обучают такому умению в центре с названием «Отклик», «Видгук» (на украинском языке), и что находится этот центр около Киевского гос. университета. Не взирая на дороговизну обучения, (стоимость обучения равнялась шестистам моим месячным заработным платам ), я обучился этому способу помощи. Обучился и стал применять этот метод в медико-санитарной части завода, оплатившего мою учёбу.
Чудо излечения больных, без применения лекарств, стало моей повседневной работой. Что поражало ещё, так это то, что эффективность такого лечения сильно отличалась от лечения с применением лекарственных средств. При применении микроволн, а не лекарственных средств, болезнь уходила в два, а то и в два с половиной раза быстрее.
По язве двенадцатиперстной кишки, например, положительный эффект наблюдался в 93 % случаев, а курс лечения длился 7 — 8 дней. Для сравнения, курс лечения лекарственными средствами длился 14 — 16 дней, а эффективность составляла 60%.
Естественно, что в кабинете мы лечили не только язвенников. Но статистику по другим заболеваниям я сейчас не помню, а взять её сейчас уже негде, потому как за время незалежности в Украине, медико-санитарная часть уничтожена. Прекратил свою работу и завод, к которому она относилась.
Великая это штука, микроволны крайне высоких частот. Я тогда думал, что именно они и только они, позволяют делать такие чудеса. Но время шло, наблюдения накапливались. Материала, как говорят в науке, было более чем достаточно, для того, чтобы сделать достоверные выводы. Медико-санитарная часть обслуживала около ста тысяч человек, почти одну треть города. К тому же, с микроволнами я работал два года.
В кабинете микроволновой резонансной терапии работало три врача. Я, Виктор Семёнович и Мария Николаевна. Я занимался только микроволнами, Мария Николаевна заведовала терапевтическим отделением, Виктор Семёнович был заместителем главного врача по ВКК. Это значит, что у моих коллег их основная работа занимала большую часть времени и в кабинете они появлялись в моё отсутствие.
При этом лечебные процедуры производили на том же оборудовании, что и я, воздействие оказывали на те же точки, что и я. НО. Эффективность от их работы наблюдалась гораздо более низкая, чем в моём случае Ниже почти вдвое. Они даже подозревали, что я использую какие то другие точки для воздействия. Хотя я использовал те же точки. Уже тогда я задавал себе вопрос, почему так? Аппаратура та же, способ воздействия тот же, а результат разный.
Оказывается, дело не только в аппаратуре и способе, но и в том, кто применяет способ. Найти ответ на этот вопрос я смог не сразу. Прошло несколько лет, прежде чем стало понятно, почему у меня получалось лучше. Ответ очень простой. Я горел своей работой, горел сам и мог поджечь тех, кто приходил лечиться. А Виктор Семёнович и Мария Николаевна просто добросовестно делали свою работу.
А что такое огонь, который горит в человеке? Что горит в нём такое, что способно поджечь другого человека? Продолжение следует.